Кровавоя полоса...
    "Он сидел в конце автобуса, уткнувшись носом в газету и делая вид, что почитывает ее, оглядывал пробегающие мимо улицы, пассажиров... Вдруг автобус резко дернулся и уголок газеты, как острая бритва, порезал ту ямочку его правой щеки, которую так любила целовать его девушка..."
    Это наверняка могло бы быть началом детективного романа, или, на худой конец, повести о трагической любви загубленной в трущобах города... Далее там в повествовании струйка крови течет по подбородку, а он ее не замечает, и вот уже кровь капает на лист газеты, лист газеты вздрагивает, он тоже вздрагивает ... ну и тут пошла вспоминальщина...
    На самом деле ничего этого не было, просто такие мысли пришли в голову, когда я, по обыкновению, читал единственную бумажную газету, которую читать вынужден - потому что время в транспорте надо убивать! Так вот, оглянулся я по сторонам и... не заметил ни одного человека чего-нибудь читающего или хотя бы держащего чего-нить бумажное. Черт с ним, я бы даже согласился увидеть, нет, я бы обрадовался человеку, держащему в руках простую туалетную бумагу, на обертке которой он возможно читал бы мелким шрифтом описание о том каким техническим условиям соответствует то, что он скоро употребит... сами знаете для чего. Но нет! Ни туалетной бумаги, ни газет, ни журналов, ничего эдакого бумажного никто не держал ни в моем автобусе, ни на остановке, где я садился в него, ни на других остановках, на которых автобус останавливался, чтобы сожрать и выплюнуть очередную порцию двигающуюся куда-от публики.
    Я решил посвятить этот день более детальным исследованиям потребления бумаги с буквами в общественных местах. Я стал внимательно вглядываться в проезжающие автобусы и трамваи, изредка садился в них и проезжал пару остановок туда или обратно... НИКТО НИГДЕ НИЧЕГО НЕ ЧИТАЛ!!!
    Я испугался... В этот день я не пошел на работу, притворился больным, закутался под одеяло, выпил снотворное, которое почему-то так и не помогло, и долго лежал и дрожал... Я перепугался так, как если бы увидел картину сотворения мира. Но перепугался я не от того, что не увидел читающей особи, в конце концов, может день такой случился, например, это мог быть праздник солидарности со слепыми, а они, понятное дело, не читают держа перед собой бумажные изделия.
    Я испугался того, что в этот странный день я заметил только одного человека, читающего что либо, и этим человеком был я!